17 мая 2016 года состоится заседание Комитета по труду, социальной политике и делам ветеранов

Ссылки на актуальные материалы

Serguei Parkhomenko http://cook.livejournal.com/
Дисирент-антиплагиат http://www.dissernet.org/
Лицевой свод Ивана Грозного http://oldp.sterligoff.ru

Защитим Лавру http://smok044.livejournal.com/76182.html

Штурм администрации Януковича http://za-y-ac.livejournal.com/958785.html#comments

Карты ЖЖ http://maps.livejournal.com/

Успешная предпринимательница из Казани запустила уникальный экологический проект
http://intertat.ru/ru/obschestvo/item/27632-uspeshnaya-predprinimatelnitsa-iz-kazani-zapustila-unikalnyiy-ekologicheskiy-proekt.html


http://emelamud.livejournal.com/145303.html + Ссылки на 18.02 Киев

http://teh-nomad.livejournal.com/2034943.html Русские убивают русских   http://www.baltinfo.ru/2014/04/24/V-Rostovskoi-oblasti-ekhavshii-s-uchenii-BTR-razdavil-legkovoi-avtomobil-s-lyudmi-421583/

http://av-strannik.livejournal.com/201984.html?view=2424320#t2424320 Чернобыль

За деньги хочешь правду знать...

Вернув Украину в Рабство Россия получит умы. Что делают руССкие - взрыввают реактор на ЧАЭС (на Ленинградской АЭС парторг не дал взорвать реально). Украинцы придумали как спасти планету.
Кто делает Сатану - Украинцы.
Кто может вырасить больше всего хлеба - Украинцы
Кто строил Авианосные Крейсера - Украинцы
Кто победил в ВОВ но забыт - Украинцы.
Где Королёв учился - В Украине
Кто перекрыл Днепр - Украинцы
Кто погибал в Голодоморе но не отдавался на волю большевикам - Украинцы
Кто взял веру у греков - Украинцы
Кто умирал под мечами руССких полков Андрея Богоёбского - Украинцы
Кто составлял ударную силу полков Суворова, команд Нахимова - Украинцы
Кто покорил Сибирь - Украинцы
Кто добывает нефть и газ в России - Украинцы
Кто лишил боевой силы орду Батыя - Украинцы
Кто привёл СССР к Коммунизму - Украинец Брежнев
Кто построил шахты в Кузбассе - Украинцы
Кто учит роССиян жить - Украинцы

Потерять Украину - это как мужику потерять свои яйца. Под штанами не видно, но на лице заметно.

http://smok044.livejournal.com/227025.html - кто такие украинцы

Признание ГОрбачева

8 июня 1982 г. президент США Рональд Рейган выступил в Британском парламенте с лекцией "Демократия и тоталитаризм", в которой призвал к "крестовому походу против тоталитаризма".
Но мало кому известно, что 8 марта 1992 г. в мюнхенском камершпиле ответ Рейгану "От тоталитаризма к демократии" дал бывший генсек КПСС Михаил Горбачев. И, поскольку это политическое саморазоблачение Гробачева в нашей стране малоизвестно, мы приводим его полностью.


XX век подходит к концу. Может быть, исторически он уже завершился. На наших глазах идет формирование политических, экономических, моральных очертаний нового мира. Так или иначе приходит, а может быть, уже пришло время подводить итоги. Чем же был XX век? Это был век крупнейших, поистине революционных свершений в науке и технике, в производстве и потреблении, в развитии материальной цивилизации. Этот век породил новые формы общественной жизни. Я уверен, что все это наложит отпечаток на дальнейшее развитие мирового сообщества, на жизнь последующих поколений.
Но одновременно с этим XX век оказался и самым жестоким, самым антигуманным веком в летописях человеческой истории. Он был свидетелем чудовищных, не сравнимых с прошлым войн. Противоречащее здравому смыслу и разуму использование достижений человеческой мысли привело к созданию оружия, способного уничтожить цивилизацию, самого человека. Реальностью стал экологический кризис, масштабы которого приобретают взрывоопасный характер. В XX веке мир оказался расколотым на противостоящие друг другу социально-экономические системы, отношения между которыми с течением времени все больше приобретали конфронтационный характер.
XX век стал веком возникновения и длительного господства небывалых тоталитарных, воистину античеловеческих режимов. Они существовали и в Европе, и в Южной Америке, и в Африке, и в Азии. Как, чем это объяснить? Глобализация экономических и социальных процессов XX века происходила на фоне и под воздействием ожесточенной борьбы классов и наций, государств и целых континентов, через революции, войны и экономические потрясения.
Конфронтационная логика этих процессов и тяжелейшее материальное состояние, в котором оказались десятки, сотни миллионов людей, позволяли манипулировать массами, навязывать им демагогические доктрины. В этих условиях и стало возможным возникновение авторитарных, диктаторских, тоталитарных обществ и режимов. В конечном счете они не могли решить, да и не решили возникавшие проблемы. А выход из создаваемого ими самими тупика искали в насилии над собственным народом или в поиске внешнего врага, в нагнетании напряженности, в развязывании военных конфликтов. Однако канун третьего тысячелетия христианской эры ознаменовался началом поворота в мировой цивилизации. Один за другим пали диктаторские режимы. Огромные массы людей, причем в большинстве случаев не прибегая к оружию, сумели добиться того, что процессы государственных преобразований пошли мирным, демократическим путем.
Советский Союз, где шесть лет назад началась перестройка, оказался в центре грандиозных перемен конца XX столетия. Это объяснимо, ибо речь шла об огромной стране, раскинувшейся на двух континентах, о стране, в которой произошла великая революция. Но речь шла и об обществе, в котором сформировался тоталитарный режим. И наконец, о государстве, которое превратилось в державу с огромным ядерным потенциалом. Сейчас я не собираюсь углубляться в нашу сложную, противоречивую, трагическую, беспрецедентную историю. Скажу только, что она была именно такой в силу различных внутренних и внешних обстоятельств. Отмечу здесь лишь одно из них - может быть, при нынешнем нашем разговоре, его направленности, его теме, - главное. Из опыта всех стран Европы - да и не только Европы - известно: стремление масс к прогрессу не получало должного развития в тех случаях, когда власть, проявившая стремление к диктатуре, не имела демократических противовесов.
У нас, в России, гражданское общество до октября 1917 года сформироваться не успело. Существовал царистский режим. И после Октября политическая инициатива безраздельно оказалась в руках партийных структур, изначально склонных к монополизму и диктаторским методам. Все тоталитарные режимы в чем-то схожи, но каждый имеет свои особенности. Наша система - система сталинизма, а затем постсталинизма – отличалась тем, что была всепроникающей и всеохватывающей. Сверху донизу, по вертикали и горизонтали, она сковала все общество, подавляла любое инакомыслие, используя для этого и репрессивные методы.
Однако правящая верхушка понимала, что нельзя постоянно держать миллионы людей на одном страхе. Отсюда - целая система все подавляющей демагогии, дезинформации, изоляции общества от внешнего мира, от других стран и народов. В целях сохранения тоталитарного режима безнравственно эксплуатировались высокие идеалы - народности, равенства, справедливости, счастливого будущего для всех. Ложь облекалась в демократические декорации. У нас была конституция, у нас были выборы, у нас были советы, многочисленные общественные организации и многое другое. Но вся их деятельность так же, как и массовые кампании и движения, от начала до конца направлялась партийными структурами, их постановлениями, их директивами, их решениями и указаниями вождей. В результате общество стало сверхцентрализованным, бюрократизированным. По существу, оно оказалось в стадии окостенения. В бесправном положении находились не только местные органы, но даже законодательно-исполнительные органы власти республик, государств, как они именовались в конституции. Отличительной особенностью советской тоталитарной системы было то, что в СССР фактически была полностью ликвидирована частная собственность.
Тем самым человек был поставлен в полную материальную зависимость от государства, которое превратилось в монопольного экономического монстра. Господство государственной собственности в той или иной ее форме было полным - и в этом не должно быть никаких заблуждений, в том числе и относительно колхозов: назывались они кооперативными хозяйствами, но на самом деле они действовали в рамках тех же принципов, что и предприятия, находившиеся в государственной собственности. Все это привело к анемии, к экономической и социальной апатии. Массы народа, отчужденные от собственности, от власти, от самодеятельности и творчества, превращались в пассивных исполнителей приказов сверху. Эти приказы могли носить разный характер: план, решение совета, указание райкома и так далее - это не меняет сути дела. Все определялось сверху, а человеку отводилась роль пассивного винтика в этой страшной машине. В обществе в такой ситуации были подорваны стимулы к эффективному труду, да и к участию в общественно-политической жизни, стимулы к предприимчивости и инициативе, хозяйственной и другой, глубоко укоренилась уравнительная психология. Причем - и это правда - недовольство существующим положением в обществе практически было всегда.
Вы можете сказать: а в какой стране все всем довольны? Наверное, это так: общество, в котором все всем довольны, обречено на умирание. Но я в данном случае говорю о другом. Люди не мирились с тоталитарной системой. Люди видели, что живут гораздо хуже, чем могли жить, располагая такими огромными ресурсами, такими огромными возможностями. И все время общество было в ожидании перемен. А это ожидание подкреплялось пропагандой, утверждавшей: вот-вот перемены наступят. Сменялись программы, и каждая из них твердо, надежно, со статистикой, с заключением научных центров доказывала: завтра все будет иначе, завтра все будет лучше. Это тоже сдерживало людей, не давало им пойти на решительные меры. Такова была ситуация. Но есть и еще одна правда. Когда ты десятилетия живешь в таком обществе, то возникают определенные стереотипы, привычки, создается своя особая культура (если это можно назвать культурой - может быть, это антикультура), свои правила и даже традиции. Участью общества была боязнь перемен. Для многих стала характерной неприязнь к новым формам жизни, к свободе. И не только в экономической жизни, но и в духовной культуре. И вот сейчас нас, может быть, больше всего сдерживают эти привычки, эти традиции, которые сложились за долгие десятилетия, когда мы реализовывали сталинскую концепцию организации жизни общества. Иждивенческая психология, суть которой можно свести к двум-трем словам: пусть думают вожди, политики, а мы подождем и посмотрим, что они нам могут дать, - живуча и сегодня. Она сказывается до сих пор. И без учета этой реальности понять нашу ситуацию невозможно. Словом, сознание необходимости перемен в обществе зрело давно и приобретало самые разные формы.
Одной из них было явление, которое получило название диссидентского движения. И его наиболее выдающимся представителем был академик Андрей Сахаров. Читая его оставшиеся без ответа письма бывшим руководителям страны, видишь, насколько точно он определил причины и последствия общего нашего кризиса, насколько разумными были многие его рекомендации. Ощущение, что не все в системе было благополучно, появлялось, проявлялось после смерти Сталина не раз и в высшем руководстве страны.
Предпринимались попытки частичных реформ. Но они ничего не меняли в политической структуре общества, не затрагивали отношений собственности, не затрагивали монополии партии на власть, на духовную жизнь. И поэтому все они оказались обреченными. Нужны были не меры, пусть даже и крупные; нужна была принципиально иная политика, новый политический путь. "Так больше жить нельзя!" - эта фраза была произнесена в ночь перед мартовским пленумом Центрального Комитета партии 1985 года, который после смерти Черненко должен был избрать нового Генерального секретаря - фактически в наших условиях главу государства. Именно с этого времени, а особенно с апреля 1985 года, начала формироваться и проводиться такая новая политика, начал прокладываться новый политический путь. Понимали ли те, кто начинал, кто осмелился поднять руку на тоталитарного монстра, что их ждет? Понимали ли они масштаб того, на что они идут? Поскольку это впрямую и в первую очередь относится ко мне, я скажу: мы хорошо знали существующую систему. Знали ее изнутри. И понимали, что придется пойти далеко и что это будет не просто.
Мы это чувствовали уже тогда, с самого начала. Я хочу сказать, что развитие философии перестройки, политики перестройки прошло через ряд этапов. Это был мучительный и сложный процесс. Приходится ломать себя. Ведь прежде всего перестройка - это революция умов. Все остальное - это вторично. Все мы были детьми своего времени, сформировались в командно-административной системе, в атмосфере, в которой жило общество. И мы были частью этого общества. Да, делая свой выбор, мы были за перемены, мы были недовольны существовавшими порядками, не хотели мириться с безобразиями, творившимися под прикрытием социалистических лозунгов. И тем не менее на всех наших инициативах и методах действий сказывались привычки, выработанные нашим прошлым опытом. Все приходилось делать с оглядкой на идеологические догмы и на возможную реакцию партии.
А как партии следят за своими вождями? За каждым словом! Однако, повторяю, принципиальный выбор был сделан. На избранном пути были неудачные попытки. Была поначалу и недооценка того, с каким обществом и с каким наследием прошлого мы встретились. По мере того как силы старого осознавали, что им грозит, стало нарастать сопротивление и в обществе развернулась настоящая ожесточенная схватка. Политическая схватка. И только расширение демократии и утверждение гласности все же позволили нам в самых сложных условиях накапливать, наращивать потенциал демократии и тем самым создавать защитные механизмы для проведения нового политического курса, для перестройки. И делать перемены необратимыми.В конечном счете мы и теоретически, и в реальной жизни пришли к пониманию того, что свобода, которую мы хотели дать народу, обществу, предполагает правовое государство, разделение властей, свободу слова и вероисповеданий, признание инакомыслия, многопартийность, подлинную выборность органов власти, многообразие форм собственности, включая частную, рыночные отношения и отказ от унитарности многонационального государства.
В свою очередь, возникло понимание и того, что внутри страны мы ничего не добьемся без коренного изменения отношений с внешним миром. Отсюда - новое политическое мышление, новые подходы во внешней политике, основанные на общечеловеческих ценностях, на признании взаимозависимости всех частей цивилизованного мира, на понимании жизненной необходимости прекратить гонку вооружений, покончить с "холодной войной".
И еще. Наше общество, если соотносить военные расходы с валовым национальным продуктом, оказалось одним из самых милитаризованных среди развитых государств. Это деформировало не только нашу экономику, лишило ее жизненных соков, возможностей для решения социальных проблем, но это деформировало и наше сознание. Мы должны были покончить с гнетом милитаризма в нашей стране. Я думаю, одна эта инвентаризация проблем, задач, которые сразу встали перед нами, показывает, каков должен был быть масштаб перемен и какова степень ответственности тех, кто решился пойти на их осуществление. Можно было себе заранее представить, что нас ждут тяжелые испытания.
Переломным в ходе всех развернувшихся процессов оказался год 1988-й. Именно в этом году мы приступили к глубокой реформе политической системы. До этого мы пробовали проводить частичные реформы в аграрном секторе, в машиностроении. Мы пробовали ввести в ряде министерств новые принципы хозяйствования, дать предприятиям больше самостоятельности. Все эти пробы, все эти частные подходы ничего не давали. Все упиралось в политическую систему, ядром которой являлась партия.
Партия - государство.
Поэтому и нужна была политическая реформа. Я специально говорю сейчас об этом потому, что идет слишком много споров: надо ли было так раскручивать демократию в стране? Надо ли было начинать политическую реформу, не реформировав экономику? Да, надо было, потому что все попытки реформировать экономику и все остальное общество без политической реформы, без снятия монополии партии на власть не давали результатов.
Уже в 1988 году перестройка начала буксовать. Все хорошие лозунги, и хорошая политика, и аплодисменты, приветствовавшие эту политику, - все это было, но все оставалось на месте, ничего не менялось. Поэтому нужно было подкрепить решительность тех, кто наверху пошел на реформы. Через развертывание демократии, через проведение политической реформы, через новые свободные выборы нужно было вводить новые силы. Поддержать революцию сверху революцией снизу. Вот объяснение процессов, через которые мы прошли в 1988 - 1989 годах. Иногда нам ставят в пример Пиночета, который, используя диктаторские возможности, провел реформы. Нам говорят, в Китае крепко держат власть в руках партии и тем не менее двигают реформу.
У меня нет возможностей читать курс лекций на этот счет - у меня одна лекция, я располагаю ограниченным временем. Но я прошу всех думающих и мыслящих людей вдуматься в наш опыт. Я думаю, невозможно было не прийти к тому выводу, к какому мы пришли. Как бы это ни было трудно, это надо было сделать. Без политической реформы государства, без политического плюрализма, демократии, опирающейся на многопартийность, без политической свободы, без экономической свободы ничего не могло получиться. Однако, если бы мы на XIX партийной конференции летом 1988 года прямо сказали: задача состоит в том, чтобы партию отодвинуть, убрать ее из сферы государственной, чтобы партия занималась своими, то есть политическими функциями, - готовила лидеров, готовила программы и вела работу с народом, - эта конференция провалилась бы. Потому что и в это время всем еще командовала партия. И тогда вопрос был поставлен по-другому - о разделении властей. Это прошло. Но как только увидели, к чему ведет разделение властей и кто чем должен заниматься, так в партии снова возникло противодействие реформам. С этого времени заседание каждого пленума Центрального Комитета превращалось в бой. Это была изнурительная, тяжелая борьба. Надо сказать, что к этому времени демократические силы, приверженные политике перестройки, еще не сформировались. Они были слабы, разрозненны, втягивались в дебаты, взаимные упреки, обязательно старались доказать, кто из них лучший и больший демократ. А в это время консервативные силы были сплочены и тормозили процессы преобразований. Это тоже реальность, это тоже урок из нашей истории. Да и не только нашей. И все же, несмотря ни на что, историческую задачу мы решили: тоталитарный монстр рухнул, люди получили свободу, в обществе развернулись демократические процессы. Они идут очень остро, болезненно, но они идут и набирают силу. И доказательством того, что они уже к середине 1991 года набрали силу, стал провал путча 19 - 22 августа. Общество начало все быстрее меняться, стало иначе размышлять. При всем том, что оно перегружено тяжелыми социальными проблемами и нуждой, которую сейчас переживает весь народ, люди не хотят возвращаться назад. Они хотят идти вперед, несмотря на все трудности. Мой собственный опыт говорит о том, что радикальные реформы не могут быть безболезненными, не могут идти гладко. Но они необходимы. Меня часто упрекали и продолжают упрекать в медлительности, в нерешительности, в маневрировании. Между прочим, все это было: и медлительность, и нерешительность, и уж особенно маневрирование. Но я знал, для чего я все это делал. В нашей стране продвинуться вперед, дойти до этапа, когда процессы демократизации стали бы необратимыми, можно было только не ломая общество через колено. И считаясь с тем, что происходит в головах у людей. Иначе это была бы авантюра, она была бы отвергнута, и консервативные силы немедленно смели бы с лица земли всех реформаторов в считанные недели. Мои действия отражали рассчитанный план, нацеленный на обязательное достижение победы. Но в каждой революции есть романтики, идеалисты. Им хочется, чтобы вечером мы легли спать под покрывалом тоталитарного режима, а проснулись бы утром под одеялом расцвеченной всеми цветами радуги демократии. А кто должен был и кто смог бы мгновенно осуществить такие радикальные перемены? Да еще ночью, когда не все видно, когда можно напутать... Но такие неоправданные, нереалистические ожидания сопровождают каждый коренной поворот в общественной жизни. За время перестройки допускались, конечно, ошибки, в том числе и в тактике поведения, были просчеты. Это все было. Но я хотел бы выделить один принципиальный момент, поскольку правильное его понимание многое объясняет и в прошлом, и в настоящее время. Речь идет о соотношении политики и нравственности. Еще на первых этапах перестройки, когда только намечалось представление о ней, когда формировался сам облик, контуры концепции перестройки, как глубоко революционного по существу преобразования всего общества, я, можно сказать, поклялся сам себе и заявил об этом публично: сделаю все, чтобы этот революционный переход в обществе впервые в такой стране, как наша, прошел мирно, без крови, без раскола на "красных" и "белых", на "черных" и "синих". Без того чтобы одна сторона видела бы свою победу в уничтожении своих противников, всех, не согласных с нею. А ведь именно такова была до сих пор политическая культура нашего общества. Но на основе этой культуры мы не можем построить, обновить наше общество, достичь тех целей, которые были выдвинуты в рамках перестройки. Новое мышление как философия перестройки основывалось на общечеловеческих ценностях, а не на классовом подходе, который все время приводил к конфронтации в обществе, к расколу, к противоборству. Я и сейчас твердо убежден, что это была единственно правильная позиция. На протяжении всей своей деятельности я придерживался именно этой позиции. Считаю, что это - не проявление слабости, а наоборот -- силы и решительности. Но в чем уязвимость этой позиции? Слабость, скажем, этой позиции? Слабость, которая была противниками (или конкурентами - не буду сейчас сортировать их по категориям) широко использована. Противники реформ, пользуясь напряженностью в обществе, подстрекали людей, вступая в противоречия с законом, и все это выдавалось за проявление демократии. Демократы - за демократию, демократия многое дает. Но демократией пользуются не только те, кто хочет уверенного будущего для страны, но и негодяи и политические проститутки. И как только власть пытается предпринимать необходимые меры противодействия, ее немедленно обвиняют в антидемократизме. И власть - и при мне, и сейчас - не нашла решения этой реальной политической дилеммы. Между тем противник, скажем, политический или оппозиционные силы, -- они ведь хитры в своей тактике. Они приходят на площади со своими лозунгами тогда, когда туда приходит народ, недовольный социальной ситуацией. И они пытаются как бы слиться с народом, подстегнуть его к антиконституционным действиям. Вот тут наступают самые трудные дни для президента, для руководителя страны. Об этом я должен сказать. Это - реальный опыт, это, если хотите, наука, которая очень дорого обходится всем нам. Президента упрекали в том, что он не использует своих полномочий. Но дело не в полномочиях президента и не в их использовании. Дело в его нравственной позиции. Раз мы признали законность плюрализма и в экономике, и в политике, во всей общественной жизни, необходимо было кончать с административными подходами, с силовым решением проблем, которые встают перед обществом. Это - тоже наука, которую мы до конца еще не знаем. Ею надо было овладевать на ходу, а это все не так просто. Потребовался огромный запас уверенности в правильности взятого курса, запас выдержки, с тем чтобы не отказаться от первоначального выбора. Вспоминается интересный пример из нашей российской истории. Царь Александр I в начале своей деятельности. Кто с ним был рядом? Сперанский, автор реформ России. А кто заправлял в конце царствования Александра I? Аракчеев. Аракчеевщина, аракчеевский режим. Вот как реформаторы трансформируются под давлением обстоятельств! В противоположность тому, чего они поначалу хотели, к чему стремились. Сохранить до конца свою нравственную позицию - самый трудный вопрос. Но я решил не отступать от этого самого главного моего политического выбора. Нравственного выбора. В конце концов, я думаю, вот эта "нерешительность" президента, его "медлительность" (в кавычки я все это ставлю), то есть моя тактика, мой подход и позволили накопить в обществе такие силы, которые, как теперь говорят, создали базу для сохранения и продвижения демократических преобразований. И еще один вопрос. То, что происходит в России, касается всех нас. Это должны понять все европейцы. Мы должны совместными усилиями сотворить новую Европу. Меня очень волнует, что глубокие перемены, происходящие в Европе и в мире, кое у кого из политиков, политологов, научных центров, занимающихся вопросами стратегии, вызвали состояние, ну, скажем, легкой паники. Как хорошо было! НАТО, Варшавский договор. Два миллиона солдат с той стороны, два миллиона с другой. Сферы распределены, цели выбраны. Прекрасно! Хорошо работать дипломатам, и зарплата у них подходящая. Но то, что это измотало даже такие страны, как Америка и Советский Союз, нанесло экономический и нравственный ущерб этим странам, - это должно всех заставить задуматься. Так что же мы будем - назад возвращаться? Испугавшись первых испытаний? Нет. Я думаю, мы совместно вышли на новый путь, пошли навстречу друг другу и должны идти общей дорогой к новой цивилизации. Я думаю, что Россия вместе с другими народами будет привержена этому выбору.

Михаил Горбачев. Декабрь-91. Моя позиция. М., Новости, 1992

Голодомор. Зачем Сталин убивал украинцев?

Во всей этой голодоморной истерии меня озадачивает даже не то, что в качестве доказательства факта геноцида украинцев нам в основном предъявляют истории из серии «Бабушка рассказывала», фотографии (зачастую никак не связанные с голодом на Украине 1933 года) и тенденциозную подборку документов, предварительно подчищенную от свидетельств, прямо противоречащих этим самым «доказательствам». Больше всего удивляет, что в стороне остаётся абсолютная нелогичность преступления. А геноцид, это несомненно преступление, не так ли?



Значит, геноцид, как и любое другой преступление, должен в полной мере обладать всеми признаками состава преступления, включая мотивы и цели.  Т.е. зачем, с какими целями, и почему совершено данное преступление. Понятно, что мотивы и цели преступления присутствуют не всегда. Например, в случае преступления по неосторожности. Но вы когда-нибудь слышали о преступлении целенаправленном и запланированном, а именно так оценивают Голодомор украинские националисты, антисоветчики и русофобы, без чётких целей и мотивов? Я нет. Ведь всё в этом мире имеет свои причины и логику развития.
Collapse )


Даёшь землю трудовому крестьянству!


А Рабинович говорит, что продажа земли и война уничтожат Украину.
Ну, так может это и хорошо? Сколько можно мучить людей?


Депутат Верховной Рады Вадим Рабинович выразил мнение, что продажа земли иностранцам и война в Донбассе приведут к уничтожению Украины.

По его мнению, необходимо оказать поддержку комику Зеленскому в его стремлении закончить войну на востоке мирным путём, «и в то же время не позволить распродать нашу землю ставленникам Сороса».

По словам Рабиновича, в настоящее время претворяется в жизнь последний рубеж – продажа земли. Как считает Рабинович, это все исходит от «бригады Сороса», которая находится у власти.

Примерно такую же агитацию против земельной реформы, не сговариваясь, ведут два видных видеоблогера: Шарий и Монтян, попутно обзывая друг-друга нехорошими словами. Правы ли они? Ниже – разберём «земельный вопрос».Collapse )


Машина крымского лесника. Гибрид «Победы», грузовика и трактора

Многие,  возможно, знают о существовании «Победы» с полным приводом, советского  кроссовера в его нынешнем понимании, выпускавшегося на Горьковском  автозаводе с 1955 по 1958 год. Проходимость той машины была достаточной,  что бы ей завидовали многие современные кроссоверы, и даже некоторые  представители мира серьёзных внедорожников. Но машина выпускалась  недолго, и купить её практически нереально. 

Collapse )

Кадры решают всё.

Почему в Европе и Северной Америке, до недавнего времени, порядка было больше, чем в России?


В прошлый раз мы затронули тему порядка и государственного управления. «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет», ага. (Смайл)
Думаю, нужно чуть углубиться в эту тему, и показать связь между численностью аппарата управления и результатом управления, а также указать на весомый фактор, влияющий на эффективность работы аппарата управления.
Те, кто не любит «многа-цифр», те могут пропустить выкладки, и перейти к чтению концовки статьи с выводами.

Численность работников государственных органов и органов местного самоуправления на 1000 человек занятых в экономике по данным Госстата РФ (2017 год), отсортированные в порядке роста численности, человек: Collapse )


Весна на Мангистау. Западный Казахстан. Сор Тузбаир.


Настала пора подробно рассказывать о майском путешествии по Западному Казахстану. Первой точкой в нашем маршруте был сор Тузбаир.

Сор Тузбаир - это поистине грандиозное творение природы. Степь здесь резко обрывается, оставляя на краю причудливые разноцветные горы, а на дне пропасти белеет солончак.

Сор - по-казахски солончак. Находится этот солончак совсем недалеко от трассы Бейнеу - Актау, мы свернули в степь сразу после перевала Маната. А это как раз в самом начале маршрута по Мангышлаку, поэтому Тузбаир часто становится первой точкой.

Я решил не писать отдельный пост про дороги, границу, деньги, связь и прочее. И дело совсем не в лени, просто не хочется с каким-то умным и немного надменным видом транслировать инструкцию по применению Казахстана. Но рассказать кое-что из этого я обещал, а значит - расскажу. Поэтому под катом будет не только много фотографий с Тузбаира, но и немного практической инфы.

Погнали!

Collapse )